?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Не знаю, может, и другие формы общественного сознания могут объяснять мир, но по мне, так это призваны делать только три из них. Наука, философия и религия. Искусство, например, не объясняет мир, а скорее раскрывает. А на вопрос: Почему происходит то, что происходит? Могут ответить лишь упомянутые три. Наука отвечает, мол, то, что происходит, происходит по причине естественных законов, их можно познать, и мы скоро их все познаем. Религия отвечает – оно происходит по божьей воле. А философия – хрен его знает, как оно происходит и почему. Я вообще склонен их так располагать – наука в самом низу, религия – наверху, а философия – посередине. Ну, представим себе земной шар и небо над ним. Но только так, чтобы небо было вроде плёнки или стеклянной крышки. Учёные вполне себе довольствуются тем, что изучают законы происходящего на земной поверхности, не задаваясь даже вопросом о том, что за небесной плёнкой. Если бы задались – не смогли бы ответить. И грустили бы, потому что учёные думают, что на все вопросы они либо уже ответили, либо со временем ответят. А на этот не смогли бы ответить. Потому что у них нет средств, чтобы ответить – инструментарий не приспособлен. Слава Богу, не приспособлен их инструментарий и для того, чтобы задать этот вопрос. Вот они и живут счастливо, потому что на все вопросы, которые могут задать – могут и ответить.

Религиозные товарищи тоже радуются жизни. Они как раз могут ответить на вопрос, что делается наверху – но только на него. А другое им и не нужно. Разве что ещё как туда наверх вылезти. То есть они составляют путеводитель по дороге, начинающейся за плёнкой неба. То, что происходит внутри плёнки, вопросов не достойно, главное его предназначение – отвлекать особо суетных от цели человеческой жизни, которая суть выход за пределы. Никаких динозавров не было, и человек не произошёл от обезьяны. А кто произошёл от обезьяны – поднимите руки. Учёные подняли руки. А верующие – не подняли, потому что произошли они за пределами плёнки, туда же хотят вернуться. Учёные произошли внутри плёнки, естественным путём, стало быть. Верующих родил Господь Бог. А философы родили себя сами. Поэтому никому не доверяют, а для ответа на вопросы нужно кому-то доверять. Богу ли, Библии, Ньютону ли, Архимеду, хоть собственным глазам – хоть какому завалящему внешнему авторитету, который способен подтвердить, что ты вообще не бредишь, задавая вопрос. У учёных и религиозных есть внешние – значит, объективные – авторитеты, а у философов – нет. Значит всегда останется сомнение, что и заданный вопрос субъективен, и найденный ответ чушь. А живут философы на той самой плёнке. Научными вопросами, да и ответами тоже, они не удовлетворяются. Вопросы у философов больше похожи на религиозные. Вот только приличных философских ответов на эти вопросы нет. А религиозные ответы философов не устраивают. Так что на землю спускаться почитают за недостойное, сквозь плёнку выбраться – за невозможное.

Почему пьют философы? С горя пьют. Горькую пьют. Горько пьют. Потому пьют, что задыхаются. Потому пьют, что вопросов у них на всех достанет, а с ответами никак. Любой ответ покажется предательством, ибо вопросы в философии важней ответов, нужней ответов. Философ задаёт вопросу планку выше любого ответа, и я думаю, что из гордыни задаёт. Типа того, сможет ли Бог создать камень, что сам не может поднять. Это вопрос о себе, его можно перефразировать: смогу ли я задать такой вопрос, чтобы не смог ответить на него. Беда философов – такой вопрос задать можно. Только надо вывести его на орбиту плёнки, помните – на которую небо натянуто. Это делается просто – надо выискать самое общее слово, под которое всё, что мы можем помыслить, подводится, а само оно ни подо что не подводится. Это слово – Бытие. По-гречески вообще из одного слога состоит. Римляне добавили ещё один, а русские – ещё. Короткое слово, даже из трёх слогов оно короткое, а из одного – вообще до ужаса короткое. И дальше него – вот где самый ужас – ничего нет. Только плёнка небесная, на которую философы прилипают, как мухи. У которых гордыни поменьше, прорываются сквозь эту плёнку, хотя бы голову просовывают выше неё. Те, что потвердолобее могут и вовсе прошибить, разорвать и улететь в занебесье. А которые нежнее – те лбом бьются, а оно больно, и бросают. И сидят между небом и землёй, между вопросом и ответом, но в постоянном ужасе. Молиться – стыдно. Спрыгнуть – предательство. Сидеть там – ужасно. Напряжение растёт, и как-то надо его сбыть. Вот и пьют.